Деревья

Приглашение

Друзья!

Последнее время я думал, чем я не могу не заниматься и наблюдал за собой. Этим делом оказалось написание и исследование ритмических, мелодических, красочных миниатюрных текстов на русском языке: стихов, песен, микролитературы, исследование возможностей языка в малых формах.

Мне очень хотелось бы больше времени уделять этим любимым вещам и меньше зависеть от того, что меня изматывает. Я буду искренне благодарен, если вы сможете поддержать эти мои занятия, оформив подписку на сайте Patreon, на котором я буду регулярно публиковать новые тексты и другие работы.

Наиболее крупные вещи будут издаваться и на других ресурсах, но с двухнедельной задержкой, остальное же будет доступно исключительно подписчикам в этом журнальном «ящике». В середине мая там будет опубликована новая книга стихов.


https://www.patreon.com/matyushkin


Деревья

Диалог метро Петербурга

Деревня, площадь, ворота, комендантский двор, 2 ветеранов-большевиков:

— Проспект, Лиговский!
— Проспект, Технологический!

— Озерки, невский остров, гостиный парк, Cенная-Cадовая.
— Звенигородская спасская площадь. Удельная лесная речка, московские: парнас рыбацкое!
— Приморская адмиралтейская: балтийская-ладожская, василеостровская. Чёрная звёздная электросила. Чернышевская!..

— Петроградская, Ленина проспект.
— Девяткино-Дыбенко, Проспект? Улица! Проспект — Ленинский.
— Проспект. Площадь, канал Крестовский...

— Спортивная пионерская пролетарская Александра!
— Чкаловская Обухово. Достоевская, Маяковская Александра! Пушкинская.
— Старая Елизаровская. Фрунзенская...

— Кировский институт невского Просвещения, невского Восстания, институт Мужества. Гражданский обводный технологический завод Победы, 1-2-1. Купчино Автово: проспект — Академическая — площадь — Политехническая — проспект, Московская: Владимирская — Горьковская — Нарвская — Международная .
— Ломоносовская. Волковская-Бухарестская?
— Выборгская — Новочеркасская...

— Площадь.
— Площадь!
Деревья

Стихи ноября-декабря

* * *

Собаку продали щенки за то, что не кормила маслом.

Вопросов
масса.



Загорелой земле

В сердце застряла тяпка,
легкое подвзрыхлил,
тряпкой сметаю ил,

сметаною тропик Рака
от щиплющих плеч укрыл.



* * *
I.

Коты друг другом дерутся,
а день проходит,

звезды, невидимые,
трясутся
на холоде небосвода,

имя отчество припоминает
выведенный на свободу.


II.

Без имени, без отчества приду,
с пустым пакетом, в самом черном теле,
на абсолютном, стало быть, пруду

поговорить о деле.



* * *

Пусть это талия столба —
я лентой обвяжу,
и поцелую завязь лба
того, в кого гляжу...

Последним будет этот мир,
пойдем скорее в тир.



* * *

Ноты стучатся горохом о тонкие стены,
на подоконнике слушаю точку «Орфей».

О Гименей,
этот вечер темнее измены,

воздуха цепь
холодней.

(Эти мысли, по мне,
никогда и ни с кем не случатся).




* * *

В круглые пряди твои пропущу поезда.
«Ленты вплетаешь?» — ты спросишь,
«Учусь обзываться».

«Что там учиться?
П...., х.., б.... и е....ся»




* * *

Надень из самых легких тканей
простое платье,
и иди —

я буду тут же — позади —
угадывать, кто твой механик
и что за клапаны в груди.



* * *

Пусть. Все равно. Никто не смотрит —
займемся этим здесь —

давай скорей, скорей откроем,
хочу тебя

прочесть,

о книга
новая.



* * *

Не упрекай заранее за грусть
теперь, когда ты прочитал впервые
все то, что выучишь случайно наизусть
и повторишь в минуты роковые.



* * *

Собака плавает в печали голубой,
пока не встретится с тобой и не распустит
цветок-сочувствие, цветок-полуприбой...



* * *

Оставишь ли после себя
мыслей своих отпечаток?

Нет?
Ну хотя бы
потерянный шарф,
шапку и пару перчаток.



Эпиграмма

Я воровал из дерева смолу,
из долгой зимней ночи — жар поленьев,
но из тебя не знаю, что смогу,
а если бы и знал — все было б лень мне.



* * *

Умер Фидель, умер Кастро,
но не умерли ни погоны, ни ордена,
вот они — на открытке —

распишитесь, пожалуйста, старина
в том, что вас никто не обидел.



* * *

В этом году не встретимся.
Увидимся годом позже.

Несуществующий боже,
прости нам вот это все.



* * *

в маршрутке меня спросили
буду ли я выходить

мы ехали по России
буду ли я выходить

не буду ответил я
подумали и согласились



* * *

обнаружена журналистами
на окраине шанхая
рукописная
запятая



* * *

Эта площадь всегда вспенена —
фонтанами ли, снегами.

Терпеть не могу Ленина,
наготове держу камень.



* * *

девять персидских туманов
в кожаном кошельке,
один палестинский шекель
для покупки нового мира

(в израильском кулаке
фунт становится лирой)



* * *

У папы шнурок развязан,
у мамы с утра — коса,
я лазал в траве,
и слезы
развязывала роса.



* * *

Этот пахучий приз
получает, гордясь, собака
за вечный вопрос в глазах
и облаянные облака —

в гордиевых узлах
мусорного полубака.



* * *

Колол орехи ручной гранатой,
маме показывал страницу из букваря —

мама отговаривала:
это слово учить не надо

до января.



* * *

Любимая улица родила некрасивый дом...
и вот мы молчим-молчим-молчим,
проходя друг по другу,

мои прошлые чувства,
что называется,
особняком.


* * *

От тишины квартиры пучеглазой я прятался в эмалевой волне,
и друг неназванный не думал обо мне и не скрывался в бесконечной паузе.
Деревья

Стихи августа, сентября, октября

* * *

Сильный пошел дождь.
И не хочется возвращаться.
Ни туда, где теперь живешь,
ни в иное какое царство.

И сидишь, и до ночи пьешь.



* * *

Все реже сажусь за стол — все чаще под или на,
есть еще способов сто узнать какова длина
несчастной разумной жизни.



* * *

Собака из пледа совьет гнездо,
и скоро уснет, предварительно повздыхая,
будто она потерянное звено
ожерелья великой стаи.



* * *

На дне перевернутой лодки
неперевернутый ты.
Рыбак для редких молитв
перламутровые выбрал четки.



* * *

Зевс потерял ключи от горы Олимп,
Гера в неудомении: "Сколько можно!"
Отмычкой сверкает молния, брошен скипетр...

Новые боги займут старое ложе.



* * *

Лес не рубил, и с бумагой не ладил.
Поглощенный бурным потоком денег,
мальчик исчез.

С сигарой в зубах,
покачивая бутылкой,
где-то в Неваде.



* * *

На неприложенном снимке вид из окна.
Березы укрыли станцию водоочистки.
Бетонный ворот стены,
ожерелье колючей проволоки.

Звенящая мистика.



* * *

Я открыл книженцию — там строка,
и за ней другая, и дальше — куча,
а читаю, знаете, абы как...

Лучше буду писать,
лучше буду,
лучше...



* * *

Рабочие сделали дело, занавесили мебель пленкой.
Комната словно тело утопленного ребенка.
Ветер сквозит меж комнат, шевеля прозрачное легкое.



* * *

Ледовитый стакан воды
расщепляет свежо лучи.

Мой, оттаивая, конвоир
оброняет во сне ключи.

Цепь молчит
и расширен мир.



* * *

Угощали друг друга мыслями
и развинчивали болты,
было приятно.

Переходили быстро
от «вы» на «ты»
и тут же обратно.



* * *

Дождь собирается
на работу.

Полицейские сдерживают
икоту.

Время вышло
из-за угла.



* * *

Закавычен еловый лес,
в заколоченный дом залез.



* * *

На свидание со Вселенной
я надел деловой костюм.

Разливал по бокалам пену,
в океанской тоске тонул.



* * *

Родня богатой старушки
шепчет: "когда умрешь".

Парк закрыт на просушку,
и не кончается дождь.



* * *

В толще кембрийских глин,
в свете прожекторов —
как трилобит, один,
еду в пустом метро.

Под перестук времен
вижу пространный сон.



* * *

Улыбаюсь как рассматриваешь банкноту —
будто я ее напечатал (но так и есть),
что же, гляди на меня и какой я весь
да вышвыривай из анекдота.



* * *

Отводом в сторону взгрустнувших глаз
не опрокидывай звенящий таз.

Закаплет часто — подставлю сам —
сосуд набраться твоим слезам.



* * *

Я думала что рассказать
тебе о придуманном мире...
Но я получила "пять",
а ты получил "четыре".



* * *

По паркету за птичьем морем,
из подушки рассыпав перья,
мне, подслушивая деревья,
в складках шторы менять обличья,
словно нищему в разговоре.



* * *

Вкруг островов вода, но острова не тонут.
Люди в постелях помнят тихую гладь пруда.



* * *

Человек становится чудовищно откровенен,
все его останавливают — сгоришь! —
а потом, когда он на кухню уйдет на время,
наступает глухая тишь.



* * *

Аэронавта-офицера воздухоплавательной части
разглядываешь ты несмело,
и это правильно — несчастна
ты будешь с ним — пустое дело.



* * *

Стану
бархатный,
мудрый,
будто тот

торт,
присыпанный
сахарной
пудрой.



* * *

Чувствую: мир утончается,
стало быть, — я умру.

Если теперь случается,
я попрошу — к утру.

Утром в начале осени
лес в благородной проседи.



* * *

Кусты цепляли за платье,
как сын, узнавая птицу —
заклятьем взывай такси,
петляющее в больницу:

мальчик-то и негромкий,
зубы сжал о поломке.



Стихи для дворничихи

I

Ножом срезая объявленья
с коробок серых и скамей,
ты украшаешь шорох пеньем,
как шею шепотом камей.

О дворничиха!



II

О дворничиха! Нежные стихи,
предположу, тебе услышать внове —
не я чихал,
и не мои «апчхи»
благословляешь ты теперь здоровьем,

сметая мусор.



* * *

Надломил себе руку в детстве —
узнать из чего состою.
Объясняя маме последствия:

— Я узнал, что сделан из боли,
— Хорошо еще не из любви.



* * *

Уверенность злится огнем,
разочарование настороже:
скорей бы пенистой ванне
отразиться в твоем ноже.



Незнакомым людям, что гладят и похлопывают по спине

Пожалуйста, перестаньте

Искренне,
L



* * *

Фотоаппаратом из прямоугольника пальцев
снял как ты улыбаешься
вылетающей птице-ладони.

Глядя на снимок, шепчу:
как наивна тогда ты была.



* * *

Не на острове этом крохотном
и не в памяти китобоя —
не укрыться теперь от грохота
обрушающегося прибоя.



* * *

В аптеке брали ихтиол, намазывали шубы,
и залезали на прикол помиловаться в губы.
А дома с голубых икон на нас дымили трубы.



* * *

Мы любили понюхать камни —
из реки, из травы, из бочки,
из земли, от костра, из торфа.

Промывая, во рту сосали:
тот соленый, а этот горький.



Начало резюме

«Я родился и вырос...»
А дальше не получилось.



* * *

Художник приоткрыл нам дверь,
и мы рассматриваем стражу,
и — нас — рассматривает стража,
и гонится за нами зверь
по коридорам Эрмитажа.



* * *

Здесь над рябью столов Невы синтепоновые облака,
высей выколотых бокал осушают, немея, львы —
вижу выполотые усы и подветренные бока.



* * *

Жизнь оказалась труднее любых «в связи»:
верблюды свободно входят в стальные уши,
а если на то был князь —
из подноготной грязи,
и не лучше.



* * *

помнишь мы находили пустынный пляж
и залезали голые ночью в лодку
я объяснял все значения слова кряж
нет ты не помнишь
я помню
мы пили водку



* * *

я прохожу через камень в густую мглу
сквозь неприглядную улицу в створке мозга
в том месте памяти
где на сыром углу
сносят киоски



* * *

до поры до времени умри
до поры до времени исчезни
от любой психической болезни
электрические стало быть угри
всех полезней игры и углы



* * *

Нобелевскую премию мира вручили моей собаке,
не знаю за что конкретно, а так ли важно,
за объятия
жадные


Ау-ау

I

почему у папы шаг неровный
потому что стало быть уже
потому что словно заржавел
а убеждал за мной не заржавеет
а убежал и веки тяжелеют
ау-ау



II

ау-ау у мамы лисий хвост
ау-ау у черепахи шляпа
наш папа тот еще прохвост
и потому в багажнике и с кляпом
лежит сутулится мычит через шумы



* * *

Блеклый вечер укрывает иней,
свеклами украшен алюминий,
клубень ждет.
Деревья

О чувствах к пивным бутылкам

Помню лето из девяностых годов, в котором мне около десяти, моей подруге Наташе — тринадцати, мы катаемся на великах по садоводству, собирая пивные бутылки — рядом с магазинами, у помоек, в придорожных канавах — зеленое и коричневое стекло, бликующее на солнце. Орошая траву остатками пахучего напитка, мы везем их к одному из пожарных прудов, где в прошлые годы собирали улиток, а теперь — моем стекло изнутри и снаружи, соскабливая этикетки, сдаем в магазин, покупаем взамен жвачку и чипсы, едем лежать на мостках или сидеть на бревнах, придумывая, куда отправимся завтра.

Но завтра повезет меньше, мы найдем лишь одну, и станем копить стекло на крыльце Наташиного дома. Вдруг это перестает быть попутным развлечением между поездками до неизвестных земель, бутылочная сокровищница превращается для Наташи в цель наших дней, мы забываем о лете, о странной тропе за шоссе, о далекой железной дороге и рыщем в траве вдоль заборов, по сотне раз проверяя одни и те же места, лишь бы пополнить стекольную кладовую.

В августе до сборной цели остается лишь пара склянок, Наташа уезжает с родителями на полдня собирать грибы. Я проползаю под калиткой пустого участка, протискиваюсь через известный мне, как частому гостю, узкий ход в щели между досками крылечного пола, краду и сдаю все бутылки. По возвращении Наташи отдаю ей, обиженной, деньги от разрушенного ритуала. Я впервые нарочно испортил удовольствие общего, но заранее понятного, выигрыша, чтобы чувствовать время от времени необыкновенную тоску от взгляда на щавелевое стекло и пену на губах незнакомца.
Деревья

(no subject)

О различных южанах я говорю: люди солнечной крови. О петербуржцах — кто болотной, а кто гранитной крови. Москвичи — воробьиной. Можете сами продолжить. Экземплярно же уточняем.
Деревья

*

* * *

Жизнь появляется ниоткуда, а потом вдруг стена-стена,
из проема стреляющая паскуда, размотавшаяся пелена.
Папа Римский и мама из Петербурга.


* * *

Переводил через реку стихи, отстреливаясь хвостом-пистолетом.
Оказалось, что то был Стикс, а я был мертвым поэтом.


* * *

Собака купается в радуге поводка,
в озере ошейника моет уши,
машет хвостом хозяевам: "Ну, пока!",
а они: "Какая же непослушная".


* * *

Не увижу лица и за сотню стен,
не услышу стук перемены туфель,
лишь всегда дрожащую дерева тень
и печи пылающий муфель.